– Ты должен простить меня, дон Хуан, – сказал я, – но твои заявления очень туманны. Что ты хочешь сказать?

– Я пытаюсь ввести магические истории как предмет, – ответил он. – Я никогда специально не разговаривал с тобой на эту тему, потому что по традиции она всегда остается скрытой. Это последняя хитрость духа. Говорят, что когда ученик понимает абстрактные ядра, это похоже на укладку камня, который венчает и скрепляет пирамиду.

Темнело, и это выглядело так, словно вновь пошел дождь. Я беспокоился о том, что если ветер подует с востока на запад при сильном дожде, нас в этой пещере вымочит до нитки. Я был уверен, что дон Хуан осознавал, но почему-то игнорировал это.

– Дождя не будет до завтрашнего утра, – сказал он.

Ответ на мои потаенные мысли заставил меня непроизвольно подпрыгнуть, я сильно стукнулся макушкой о каменный свод пещеры. Это сопровождалось глухим стуком, который прозвучал хуже, чем хотелось бы.

Дон Хуан схватился за бока от хохота. Позже, когда моя голова действительно заболела, я начал массировать ее.

– Твоя компания так же приятна для меня, как моя была приятна моему бенефактору, – сказал он и засмеялся вновь.

Мы успокоились через несколько минут. Тишина вокруг меня была зловещей мне казалось, что я слышу шелест низких облаков, когда они спускались на нас с высоких гор. Потом я понял, что услышанный шелест был тихим ветром. С моего места в неглубокой пещере он слышался как перешептывание человеческих голосов.

– Мне невероятно повезло – я учился у двух нагвалей, – сказал дон Хуан, разрушая гипнотическое воздействие, которое оказал на меня в этот момент – первый был, конечно же мой бенефактор, нагваль Хулиан, второй, нагваль Элиас, был его бенефактором. Мой случай уникальный.

– Почему это твой случай уникальный? – спросил я.